Мотив поступка оценить,
Как чашу горькую испить.
Поймет не каждый, ну и пусть.
Одно предательство — не грусть.

Во имя цели и побед!
За Лордерон! За нас! За свет!
Чумой измученный народ
Нас к справедливости зовет.

Предай однажды и навек
Пусть время остановит бег.
В одном предательстве не соль-
Сыграй в спектакле эту роль.

Ты раб себе и господин,
Осталось сделать шаг один.
Смотреть назад – для слабаков.
Не наш удел – жалеть врагов.

Одно предательство – не в счет.
Их будет много. Так вперед!
Кровь не вода и не вино.
Одно предательство – одно!

***

Люблю гулять по Темноводью!
Что в засуху, что в половодье!
Душа и сердце не находят
Роднее края для меня!
Что в засуху, что в половодье —
Люблю бродить по Темноводью.
И даже при плохой погоде —

Впрочем, я не об этом…

Поведу я, други мои, сказ о другом. Чернокнижница я со стажем, так что верить мне можно.

Лечу я как – то по Слободке, букашек умертвляю, паучков подлечиваю, в общем, никого не трогаю. Тут слышу голос скрипучий и премерзкий за спиной. Оборачиваюсь, а там – священник наш местный — по мне так дармоед да зануда. Но проигнорировать его, как всегда, не получилось.

Посмотрел он на меня зело косо и напутствовал: Иди-ка ты в баню со своими замашками!

Человек-то он не злой, просто занудный, а потому добра мне только желал. Подумала я и решила – таки в баню наведаться. А вдруг и, правда, судьбину свою встречу, перестану грустить и разлагаться не по делу.

Баня в Темноводье хорошая, добротная, даже сам Адриан Валирский до того, как нежитью стал, тут плескался частенько.

Получила, значит я, полотенце, ключик, мыло и зашла. А там… ПОЧТИ ГОЛЫЕ КАНИЙЦЫ!!!

Разозлился на что-то человек и вытолкнул меня из бани. Хоть одежду успела забрать. И скелета.

Расстроилась я сильно, други. Судьбина моя явно не в бане меня ждала. А от расстройства у нас путь один – В Лукаморье ко льву ученому на прием записаться. Очередь к нему всегда немалая, но спешить мне было некуда.

Дня два прошло в томительном ожидании. Наконец, лев смог меня принять.

Лев ученый думал недолго, ибо проблема моя ему была хорошо известна (примерно с такой же просьбой приходило 99% жительниц Слободки и даже сам Иван Царев).

По традиции он поведал мне историю о том, до чего доводит увлечение нежитью всевозможного рода, приведя в пример Светлану Валирскую, ее батюшку и поселившегося у них в замке домашнего питомца.

Все это я выслушала безропотно, скромно потупив глазки в землю. Моя реакция льву понравилась, и он перешел к практической части проблемы:

«Видится мне, что судьбину ты свою найдешь в одном из трех мест: в трясине болотной, на дне морском или в глубинке дальней».

И резко отвернулся так. Наверное, чтобы посмеяться. Смахнула я слезу обиды (2 дня ждала, потом все выслушивала, чтобы услышать такое?!) и прочь убежала. Но слова льва в голове у меня отложились, и когда я успокоилась, решила, что попытаться стоит – ничего же не теряю, кроме собственной гордости.

Залезла я, значится, в жижу болотную по самые эльфьи уши… Плавала там, плавала часа два или три. Кого только ни видела – и лягушек, и жаб, и древней и Василису, простите, лягушку с золотой короной и стрелой (наверное, с Иваном поругалась и ушла от него). Но суженого своего так и не обнаружила. Сжалился надо мной один из древней…

Выползла я из болота сама не своя. Залегла на берег, поставила скелета сторожить и уснула

Пробудилась в препаршивом настроении и тут же отправилась исследовать дно морское. Уж там красоты всякой непомерной много – и астральный янтарь, и жемчуг и злато с серебром так и льются…

Любовалась я на эти красоты — распрекрасы, плыла-плыла, нырнула в водопад и…красиво сверзилась с края аллода.

После таких приключений, долго лечилась в Слободке. В Глухомань сунулась уже спустя несколько недель усиленного покоя.

Решила доказать, что там-то уж точно моя судьбина не водится. Но в лесу на меня накинулась шайка разбойников, пришлось нам со скелетом их всех порубить. К вечеру добралась я до странной избушки на курьих ножках (из таких, обычно, получается хороший бульон).

Все. Это был апофеоз моих страданий. Нет, ну что вы хотите сказать, что я не в той локации искала?! Да я, ради него! В трясине плавала! В астрале умирала! Подвергалась насмешкам и упрекам. Лезла в Глухомань – жизнью рисковала… А он?! Он в Тенебре все это время загорал?

И вернулась я к скелету. Скелет — существо не требовательное, родное и близкое по духу. Он со мной и по трясинам лазил, и в астрал упал, и разбойников всех порешил, и, главное, ни слова в упрек не сказал! Правда ведь?

В Башне Магов уборка (а уж тем более генеральная) не устраивалась уже н-тысяч лет.  Со времен ее строительства.  Естественно, как это делается, ни один из магов не представлял. Они умели профессионально кидаться фаерболлами, составлять эксклюзивные прогнозы, копаться в мыслях, поднимать и упокаивать всякую нежить, даже вызывать из глубин Астрала демонические сущности, но как разобрать весь магический хлам: отделить нужное от ненужного и очистить пурпурно-фиолетовую речку, даже не представляли. А посему распоряжение Верховного Мага Арациуса привело большую часть обитателей в уныние, меньшую –в непрекращающийся депресняк.
Главный алхимик и его команда несколько часов экспериментировали с пурпурной водичкой. Они смешивали ее со всевозможными очистителями, отбеливателями и смесями и в итоге добились зеркальной чистоты и прозрачности. Но когда проходящий мимо ученик запустил в ту колбу несколько рыбок – они тут же всплыли кверху брюшками.
Команда иллюзионистов попыталась создать массовую иллюзию чистой воды. Но от этой иллюзии за версту фонило магией, а через несколько минут начались побочные эффекты в виде неровностей и разномастного цвета текстур воды, потому что в это же самое время водные маги попытались разбавить речку обильной дождевой водой. Но так как иллюзия оставляла реку на одном уровне видимости, маги перестарались, и река вышла из берегов и затопила несколько окрестных деревушек.
Синхронности в работе магов не наблюдалось.
В вечернем докладе Верховному Магу фигурировали следующие фразы:
…отравились рыбой из реки, которую они поймали…
…восемь хижин было затоплено в результате неудачного очистительного процесса и…
…по берегам реки появились желтоватые слизни, коих в этих краях никогда не…
Мастер Алхимик, который переезжался по поводу своих неудач в очистке водного пространства  сильнее всех, постоянно ныл и жаловался Магистру Огненной Магии. Тот сам находился в состоянии «после переезда бульдозером», а потому отвечал вяло.
Маги ныли, Верховный Маг Арациус сидел мрачным, как туча и только Магистр Некромантии, казалось, не унывал, подкидывая идеи – одна другой гаже.
— Давайте перенесем Башню в другое место!
— Давайте зароемся в землю!
— Давайте создадим купол невидимости!
— Давайте подговорим троллей, орков и гоблинов, чтобы они нас осадили!
— Давайте…
— ХВАТИТ! – Любому терпению имеется придел и терпению Верховного Магистра как раз такой предел настал. – Еще одна безумная мысль, и я телепортну тебя в безлюдную пустыню, закопаю там по самые гланды, наложу на тебя невидимость и поставлю орков/троллей/гоблинов охранять.
Мы Великие и могущественные маги, а даже не можем убраться в собственной Башне!
— Ааа...
— Что еще?!
Магистр Некромантии вжался в стену, но ему не удалось спрятаться от грозного взора начальства.
— А вдруг мы не можем убраться, потому что мы маги? То есть, я хотел сказать, мы можем попробовать сделать это без магии.
— КАК ЭТО БЕЗ МАГИИ?! – Ахнули все находящиеся в помещении Магистры. Они и представить себе не могли, что что-то можно делать без использования волшебства. Зачем открывать дверь рукой, если есть телекинез? Зачем далеко ходить, когда можно применить левитацию? Все приспособления, аппараты и предметы – все это было построено на магии, на балансе магической структуры, сложных магических формулах. Магическая метла сметала пыль, но оставляла магический след. А как убрать магический след с помощью магии? Да никак. Потому следы (проще говоря –выбросы) оставались повсюду и засоряли Башню и прилегающую к ней территорию.
Так и наметился у магов экологический кризис...

(Продолжение следует)

Хэль шел по пыльной дороге, стараясь не смотреть вперед, ибо там не было ничего, кроме песка и солнца. Его волосы, черные с синим отливом, густыми волнами спадали на плечи и спину, словно шелковый плащ…Когда –то так было…Но теперь короткие смоляные пряди — грязные и нечесаные обрамляли тонкий овал лица…Где-то в груди стучало сердце – настоящее сердце…Сердце этого мира…Оно кричало: -Я тоже хочу жить! Идти по этой пыльной дороге! И не важно откуда я! Я жить хочу, слышишь?!!! Песок давно уже поглотил эхо дальнего пути, но Хэлю было все равно…Он кричал, падал на колени. Снова вставал и шел…Великая круговерть. Одно он знал точно: не было в этом мире ему спутника. Он блуждал один…

Всегда трудно быть первым…

Где вы, другие?

* * *

Этот сон перестал ему сниться много лет назад. А теперь вдруг вернулся. Темной безлунной ночью. Хэльдан встал с кровати и подошел к окну. Летний сад благоухал розами. У Графа был чудесный розарий. За розами всевозможных видов и сортов следили специально обученные садовники. Граф любил красоту. И чем совершеннее она была, тем сильнее он о ней заботился. Вот и о Хэле Граф заботился, как о собственном сыне. Потому что Хэль был совершенен. Ну или почти. Тонкие черты лица, ярко-зеленые глаза, стройное загорелое тело. Потому что в Хэле была необычная сила. А Граф ценил все необычное, как никто другой. Именно он заметил мальчишку на Большой Дороге и приютил в своем Поместье. Воспитал наравне с собственным сыном – Карионом. И никогда…никогда ничего не требовал от юноши. И только вчера вечером, сидя у камина...

* * *

— Я никогда ни о чем не просил тебя, мальчик, — проговорил Граф приятным баритоном – Но сейчас… Обстоятельства вынуждают меня.
— Я слушаю Вас, мой господин…
— Нет, не так – Граф показано нахмурился, но на его губах тут же заиграла улыбка.
— Простите, отец. – Хэль поднял глаза.

Зеленые ростки встретились с белой вьюгой и были сметены. Нет, Граф вовсе не был холоден и мрачен. Просто его старческие глаза выцвели до белесого оттенка, и уже было не разобрать, какого же они цвета.

— Так вот, -между тем продолжал Граф, – завтра на рассвете, когда первый луч солнца коснется земли, ты отправишься в Укрытие.
— Но… Там же…
— Да, именно. Они те, кто не покорились моей воли. Те, кто несет гибель моим подданным. Они будут уничтожены. С тобой отправятся мои верные воины.
— Отец! – Звонкий и дерзкий голос Кариона прозвучал на всю гостиную. – Отец, я тоже хочу отправиться с Хэлем. – Это «Хэль» больно кольнуло юношу. Так его называл только Карион. А еще Она… Лира…
— Да будет так, сыне. А теперь идите спать, вам предстоит многое обдумать.

* * *

Он нашел Укрытие пять лет назад – ему тогда было неполных 16 лет. Во время одного из своих путешествий. Иногда Хэльдан отправлялся в долгие на несколько дней прогулки по землям Графа. В этот раз он немного свернул с пути – была пурга с ее снежными вихрями -и юноша заблудился. И набрел на укрытие. Каким –то своим безошибочным чутьем. Спрятанное под толщами снега и земли – Логово Ктау. Тех-кто-владеет – силой-стихий.

Таких же, как он сам. Его встретила Лира – девочка с ярко- зелеными, как изумруды, глазами. Она-то и позвала его: — Хэль…

И он пошел за чудным видением – в подземное убежище оставшихся Ктау. Они видели в нем «своего» и были предельно вежливы, хоть и опасались поначалу.

Потом он приходил к ним еще и еще. Однажды (это случилось два года назад) Старец Алько сказал ему: — В тебе, юный Ктау, я вижу мощь всех наших поколений. Ты вобрал в себя чистейшую силу. Ты сильнее всех нас. И ты погубишь нас. Уходи, и больше не возвращайся сюда.

Но на его защиту встала Лира: — О Мудрейший! Как ты можешь так? Ты сам учил нас, что нельзя прогонять Друга-Ктау из дома своего. А он принадлежит нашему народу.

Но Мудрый отвечал: — Мало нас осталось. Ежели враги прознают, что мы есть – не останется никого, ибо зависть и ненависть – самые страшные человеческие чувства. Зависть и ненависть. Тогда Хэль запомнил эти слова. Чтобы потом понять их ошибку.

Хэльдан больше не вернулся в Убежище. Но с Лирой они встречались по нескольку раз в год. В тенистом лесу, вдалеке от Большой Дороги. Он приносил ей цветы. Белые розы из графского сада. А она улыбалась, и ее необычные глаза сияли еще ярче. Они говорили о многом. О том, как отделился от людей их народ, как пошел своим путем. Как начались бесконечные войны между людьми и Ктау. А потом остатки Ктау вынуждены были прятаться. Лира предлагала Хэлю уйти из Поместья, чтобы присоединиться к соплеменникам. Но Хэль угрюмо отказывался. Он поведал девушке свою нехитрую историю блужданий.

— Граф…Он стал мне отцом. Он не шпынял меня как другие и не избивал за мою необычность… Он воспитывал меня наравне со своим сыном, ни в чем не попрекал и не обделял. Я не могу бросить его в старости.
— А когда… — голос Лиры надломился осенним ледком – когда Граф умрет…

Лицо Хэля стало мрачным.

— Я уйду с тобой, Лира. Попрощаюсь с Карионом и уйду.

И кружились лепестки белых роз в догорающем закате.

* * *

А ведь все было бы так просто. Найти Лиру и предупредить об опасности Ктау. Предать отца. Уничтожить Убежище. Предать любовь…

Только когда воины Графа жгли остатки Логова Ктау, а рядом стоял улыбающийся Карион, Хэльдан понял, ЧТО страшнее ненависти и зависти.

— Ну что, Хэль? Что такой задумчивый? Можем возвращаться домой… скоро весенний бал и… — острие кинжала прошло между лопаток. Точно в сердце. Карион не успел даже понять. А Хэдьдан оседлал коня и устремился в Поместье. Объедки с барского стола достались воинам.

* * *

Граф ждал его в своем личном кабинете. Он стоял спиной к юноше. А когда обернулся, в руке его была зажата темно-бордовая роза.

— Ты перетаскал из моего сада все белые розы, мальчик. — Граф улыбался одними уголками губ. – Ты убил Кариона?
— Да. – В голосе Хэля не было ненависти. Только холодная констатация факта.
— Я ждал этого от тебя. Поместью не нужны слабаки. За право ПРАВИТЬ этим миром, согласись, это невеликая цена.

Хэльдан молчал.

Прекрасная роза в руках Графа-Ктау обратилась в острый шип кинжала. Он, все с той же полуулыбкой глядя на Хэля, вонзил его себе в грудь:

-Эта роза — совершенна. Ты знал это не хуже меня.

Хэль перевел равнодушный взгляд на тело Графа… А потом подошел к окну. Порыв сильного ветра закружил в воздухе лепестки белых роз. Хэль присмотрелся. Это были не розы, а снежинки. Ведь весне еще только предстояло вступить в свои права.

Так рассказывал мне когда-то отец. Времена тогда были неспокойные – волна Бездушных накатывала все с новой и новой силой на поселения и города нашего мира. А посему он уходил. А нам с мамой оставалось только ждать его.

***

— Джу, лисенок, папа вернулся! – В лавандовых глазах матери играют солнечные блики.

Звонкий смех и распростертые объятия отца.

— Папа. Я тоже хочу сражаться.
— Зачем, деточка? – Отец улыбается, но глаза у него серьезные. Больные этой затянувшейся войной.
— Чтобы стать героем. Как ты. – Мечи у отца знатные – из твердой северной стали — познавшие вкус многих битв.
— Вы с мамой уже герои. Что верите и ждете.
...
— Джу, папа...

Однажды он не вернулся. А спустя всего два месяца и мама увяла, как сорванный бутон.

***

— Дядюшка Ши Юэ, почему мама умерла?
— Джу, малышка, пойми. Твоя мама очень любила твоего отца. И когда он погиб, сражаясь с Бездушными, она не смогла жить без него. Она умерла от тоски.
— От тоски... – Она тянет это слово, чтобы почувствовать его на вкус. Девчонка в сером неприглядном платьице. А потом сидит на крыльце домика старого кузнеца и размышляет, как взрослая.
«Если мама не могла жить без папы, значит, всю любовь она отдавала ему. А мне? А меня. Мама, чем я хуже?»

***

— Я хочу сражаться с Бездушными. Я хочу отомстить им за отца и…-голосок срывается – за мать.

Наставника Северной Заставы тирада маленькой девочки не пробивает. Она и не такое слышала. А посему голос ее размерен и спокоен:

— Мала ты еще, девочка. Тобой сейчас ненависть движет и месть. А это не те чувства, чтобы сражаться.
— Ну и что? – Упрямый взмах головой — на лицо падают смоляные косички.

Наставник не любит упрямых детей. Даже если это дети войны. Она хмурится:

— Ненависть опустошает душу. Потому что когда она уходит – на ее месте ничего не остается. Бездушные только этого и ждут. Ступай, деточка. Вернешься, когда найдешь что-то другое в своем сердце. Только тогда я буду учить тебя.

***

Раз – кружение — шелестящие юбки пышного платья развеваются в танце – два –каскад — глаза в глаза… у него необычные — желтые, как янтарь, у нее цвета горной лаванды, какие были у матери…три – разворот- танцевальный круг завершен, изящный поклон и….

— Скоро я уйду на войну.
— Знаю.
— Вот возьми. – Он протягивает изящную резную флейту из черного дерева.
— Не надо. Пусть она останется у тебя. Ты сыграешь мне, когда вернешься. Обещай.
— Обещаю.

***

— Дядюшка, Ши Юэ. Почему такой туман?
— Это знамена.
— Знамена чего? – На губах появляется противная горечь.
— Поражения. Деревни радуги больше нет.
— Но...он...он... – Девушка не плачет. Она просто не верит.
— Держись, Джу.

***

Кто-то зовет – совсем тихонько, словно боясь спугнуть. Тоненько-тоненько. Флейта.

Дверь в ночь…Луна затерялась в переулках Града Оборотней. Но распутать узелок улочек несложно. Гораздо проще, чем заставить себя пойти на звук. Ворота позади. Тропинка петляет меж скал. А на скале – фигура и...голос флейты. Пронзительно-зовущий.

Он открывает глаза цвета плавленого золота. И она понимает, что он уходит, овеянный крыльями ночи…На камнях остается флейта – мелодия прощания.

***

— Вечер добрый, Наставник. – Она кланяется в знак почтения, как учила когда-то мать.
— Снова ты. Подросла и… вижу изменилась. Чего же ты хочешь на этот раз? Снова сражаться?
— И да. И нет.
— Ммм…
— Я…я хочу спасти его. Бездушные. Он среди них. Но он не один из них. Не один.– Взгляд не поднимает.
— Хм…Как можно спасти того, у кого нет души?
— У него есть душа. – Голос звенит. – Есть. – Уже тише.
— Что ж. Теперь, когда ты поняла, что местью ничего не решишь, я готова помочь тебе начать обучение. Но, деточка, уверена ли ты насчет него?
— Он не один из них. Он ведь сыграл мне на флейте. Как и обещал.

***

Мое Первое задание... Мои мысли о нем.

Кружение... — Знаешь, полуночный ветер мне сказал. — Каскад ударов... – Чтобы верить... -Уклонение, пируэт и скользящий удар. – Не нужны ни разум, ни глаза. — Разворот и новое кружение... – Да, мой бой это танец. Пока один из ударов не станет последним, прерывая его... — За тебя.

Нет!
Паладин прийти не смог зараза!
Нет!
Маг и хиллер, гады, танчат сразу!
Нет!
А танк бинтами под шумок их лечит гад!
А в чате капсом вижу трехэтажный мат!
И вайп за вайпом, слиты тысячи голдов.
Шаман средь битвы закричал, что не готов!
И я со страхом на глав-босса не смотрю,
Скорее бейте, или я всех удавлю...

…Он сидел за компьютером, копаясь во всемирной информационной паутине уже много ночей. И искал ее. И никак не мог отыскать. Он вводил ее имя, город, университет. Все, что знал о ней. И ему выдавалась информация по всем девушкам, кроме той, что его интересовала. Он искал и не мог найти ту, которая ему снилась.

* * *

Это был обычный вальсовый вечер, посвященный началу учебного года, который в университете устраивали каждую осень. Но для Лизы он вовсе обычным не являлся. Потому что был первым. Она пришла в длинном светло-желтом платье выгодно оттеняющим ее русые кудряшки и искрящиеся голубые глаза, по которым уже сходила с ума половина молодых людей с ее потока. Вальс танцевать она умела с трудом, впрочем подружки верещали под ухом, что главное найти умеющего партнера, тогда и думать ни о чем не надо. Тут же советовали знакомых молодых людей – Олега с третьего курса (Смотри, какой симпатяшка!), Руслана со второго (Ну и что, что невысокий? Зато  — крепкий).  Лиза мило улыбалась, кивала, но судя по всему, предпочитала сама сделать выбор.

А потому ни красавец Олег, ни коренастый Руслан не успели пригласить ее на первый танец. Это сделал невысокий стройный парнишка с зачесанной на один бок челкой и темными волосами до плеч. Он с необыкновенным изяществом поклонился девушке, и она уверенно вложила свою хрупкую ладонь в его.  Он закружил ее в танце, переплетая его различными фигурами, отчего девушка и без того не умевшая танцевать, как следует, запуталась  окончательно. Но незнакомец ни в чем ее не упрекнул. Он с необыкновенной теплотой смотрел на нее и в его темных глазах цвета корицы сверкали золотистые искорки.

Лиза вернулась в окружение подруг вся раскрасневшаяся от смущения. Незнакомец так же галантно проводил ее и скрылся в студенческой толпе. Девушка была немного ошарашена, ведь он даже не спросил ее имени и телефона, что бывало весьма редко.  Она искала его среди знакомых и незнакомых, но не находила. Как будто он появился здесь лишь для того, чтобы пригласить ее на один-единственный танец.

* * *

Так Лансу впервые приснилась Лиза. Это было очень странно, ибо до этого ему никогда ничего не снилось, как и всем тем, кто был отмечен луной.  Когда пьешь кровь в полнолуние, обращаясь в беспощадного зверя, романтические сны как-то не снятся.

А потому утром Ланс проснулся удивленным и странно задумчивым. Верная подруга Илона попытались его расспросить, но Ланс неопределенно махнул рукой и углубился в компьютер.

…А из колонок несмолкаемым напевом лился старинный вальс.

* * *

Второй раз они встретились на безлюдной улочке поздно вечером.

Лиза возвращалась с дружеской вечеринки, когда прямо перед ней на мостовой появился серебряный зверь. Девушка застыла от ужаса –ноги как будто приросли к асфальту. Она не могла даже закричать, просто стояла и смотрела в золотистые волчьи глаза. Мудрые глаза. Понимающие. И Лиза не убежала.

— Откуда ты? – Тихонько вопросила она, подходя ближе.

Зверь не шелохнулся. Луна серебрила его шерсть и девушка, сама того не ожидая, коснулась ее рукой. Очень осторожно. Так началась их дружба.

А Ланс не понимал, что заставляет его – ночного охотника – провожать ее до дома, когда она задерживалась у друзей, позволять касаться и гладить его шерсть, слушать ее и отвечать на языке взглядов.

Что-то чужое проснулось в зверином сердце.

* * *

Она уже не боялась его и знала, что верный друг всегда проводит ее до дома.  Она часто говорила с ним, но он не отвечал. Однако мудрые золотые глаза не давали усомниться в том, что он все понимает. Лиза порой недоумевала, откуда он взялся и почему охраняет именно ее.  Да Ланс и сам этого не понимал. Что влекло и тянуло его к ней. Он всегда был мрачен и неприветлив, но рядом с ней как будто менялся. И это его порой пугало. Он начал огрызаться на Илону, но она только понимающе улыбалась и уходила в другую комнату. И это злило его еще сильнее.

А за окном  под несмолкающие звуки чарующего вальса танцевала душа Осени.

* * *

В начале октября университетская группа Лизы поехала в лес на шашлыки. Пока мальчишки искали дрова, разжигали костер и готовили угли, девушки быстренько нарезали салаты, сделали небольшой столик из бревен и пенок и отправились гулять по потрясающе красивому осеннему лесу. Они весело перешучивались и решили устроить конкурс на самый красивый осенний букет.

Лиза отделилась от подружек и нашла несколько кустов с ярко-малиновыми зазубренными листьями, решив вплести их свой кленовый букет, когда услышала за спиной угрожающий рык. Девушка остановилась, как вкопанная, боясь обернуться.

Потом все же нашла в себе силы повернуть голову. Неподалеку от нее на поляне сражались волк и дикий кабан. Серебряная шерсть волка была в крови, а свирепый кабан опять напал на него, но волку на этот раз удалось отскочить в сторону. Оказывается, она довольно далеко углубилась в лес и прошла рядом кабаньим логовом.

Ланс сражался отчаянно. Он был крупнее обычного волка, но ярость дикого кабана, защищающего свое логово, оставила на его теле кровавые следы.

Наконец, ему удалось прокусить толстую шкуру, но кабан резким движением отбросил его назад в кучу листьев.  Однако Ланс знал, что проиграть этот бой он не может. Желание защитить Лизу вытеснило из головы даже инстинкт самосохранения.

Лиза кусала губы, не зная, как помочь своему другу, который спас ей жизнь. А потом, когда битва была окончена и бездыханное тело кабана осталась лежать на поляне, волк, изнемогая от боли и усталости, повел ее вглубь леса. Там они нашли прозрачный родник, и она смогла промыть и перевязать его раны, оторвав от своей одежды изрядный клок ткани. А когда на лесные просторы опустилась ночь, и на небо высыпали бриллианты октябрьских звезд, он согревал ее своим телом, и девушка уснула, зарывшись в мягкую густую волчью шерсть. Под тихую, едва слышную музыку вальса, которую напевали их сердца.

…Лиза, вся оборванная, но с сияющими глазами,  вернулась в лагерь только на следующее утро, сказав ребятам, что заблудилась в лесной чаще. Серебряный волк проводил ее до самой стоянки, а потом незаметно скрылся.

* * *

Он сидел за компьютером, копаясь во всемирной информационной паутине уже которую ночь. И искал ее. И никак не мог отыскать. Отыскать, чтобы встретиться наконец с ней по-настоящему, не во сне.

— Зачем она тебе, Ланс? – Илона неожиданно появилась в дверях
— Илона…Откуда?
— Так бывает с каждым из нас. Наступает осень, где-то далеко – а как будто в самом сердце — звучит вальсовая мелодия, и зарождается вспышка, которая разливается по всему телу необычным теплом. Со мной так тоже было. Когда-то…Это нужно просто пережить.
— Но...я хочу, чтобы она знала, что я есть. Хочу коснуться ее теплой руки… Хочу…
— … почувствовать вкус крови на клыках, когда голод уже почти…- насмешливо продолжила девушка.
— Прекрати! – Ланс  неожиданно вскочил и резко ударил кулаком по столу.
— Сядь, Ланс, и послушай меня. Тебе нужно прекратить ее снить. Потому что такие, как она, не созданы для тебя. То, что ты снишь – для нее реальность, Ланс.
— Я все понимаю, Илона.
— Тогда, я думаю, ты знаешь, что нужно сделать.
— Знаю. –Угрюмо. – Я хоть попрощаться могу?
— Думаю да.
— Илона! – Ланс вдруг схватил ее за руку. – Я хочу попрощаться не так. Я хочу по-настоящему.

* * *

…Нарядные листья кружились в вальсе осени. А вместе с ними танцевала девушка, чьи золотистые — под стать царице листопада — волосы небрежно рассыпались по плечам. Она слышала каждую ноту осенней музыкальной темы, и движения ее были легки и изящны под ритм, который нашептывал ей ветер. А серебряный волк медленно брел рядом по засыпанной листьями дороге.

У Осени своя сказка. Не нужно пытаться понять ее со всех сторон – пусть останется в ней хоть немного загадки.  Загадки, которая звучит под старинную вальсовую музыку. В ней нет ничего необычного –раз-два-три, раз-два-три – она повторяется. И все же она волшебная. Ведь под эту музыку на осеннем ковре встретились сон и реальность.

Религиозная сказко

Собралис значиццо в одном зальце – Ужоснах Великий, Аццкий прынц ы Йожег. И начали решадь, кака религийя бут в Олбанском королевстве.
Ужоснах грыт: Кароче вэрим в великого и ужаснахного мну! А Кито не согласен, тому бугагашным молотом по башке. И вечное бугага.
Но у Аццкого прынца и Йожига оказался иммунитетег.
Аццкий прынц грыт: Надо веридь в Великий Аццкий Отжиг. Типа придет он и будет зажигалово ф каждом доме.
Но Йожиг и Ужоснах подумали, шо тогда топка софсем обнаглеет и не согласились.
Йожиг грыт: Надо веридь в Ктулху, типа он проснеццо и фсем надает.
Но фих знаед, када он проснеццо в сл. раз. Да и неинтересно веридь ф то, шо спит.
И туд промелькнула над ними тень шушпанчега. Ее, конечно, никто не увидел, но она промелькнула, слово Аффтара.
Таг в олбанском королеффстве установилась официальная религия шушпанизмъ и куча ересей Аля ктулхизм, феминизм, блондинизм и усе, шо придумаед ваша олбанская мозгА.

Сайт игры: http://ujosnax.gmrpg.org.ru/3/