Солнечные зайчики причудливо перебегали по разноцветным стеклышкам, как будто играли в догонялки. Много лет назад ее смех рассыпался цветными брызгами и спрятался в уголках частичек витражной мозаики, которые сияли на солнце в ясные дни.

Если смотреть через разные части витража – мир окрашивается в разные цвета. Красные деревья, красные лошади, красное небо – а вон там все зеленое, и солнце тоже зеленое – как ее платье в тот день, когда они впервые поцеловались.

Молодой герцог Флориан не любил яркие солнечные дни. С того самого дня, когда мать отослала ее в монастырь на воспитание, он ни разу не смотрел сквозь витражные окна. Они ждали – придет день, и они опять посмотрят вместе сначала сквозь зеленые стеклышки, потом сквозь синие и…

Флориан тряхнул головой, пытаясь отогнать воспоминания, но куда там.

Они читали мысли друг друга. Стоило одному подумать о другом, и он тут же являлся – впрочем, они были почти неразлучны. Хорошо было в раннем детстве, когда они засыпали в одной кроватке, вдоволь набезобразничав, и шептали друг другу на ушко секреты. Впрочем, когда их развели по разным спальням, Флориан прокрадывался к Нейерис, и иногда они болтали до утра, поедая в кровати яблоки из сада. Они не могли взять в толк, почему у матери на лице застыл такой ужас, когда она однажды обнаружила их поздней ночью дерущихся подушками. Флориану строго-настрого запретили заходить в спальню сестры, и родители сделали все, чтоб они проводили вместе как можно меньше времени. Флориан ездил верхом, осматривал с отцом владения близ замка, а Нейерис сидела с книгами или вышиванием в библиотеке, глядя в окно и ожидая возвращения брата.

Тот день тоже был солнечным, ярким – вышивание выпало из ее рук, и украдкой сорванный поцелуй оказался слишком долгим – когда они открыли глаза, то увидели мать, стоявшую в дверях. Она не сказала ни слова…

Флориану даже не позволили проститься с сестрой – он смотрел, как она уезжает, сквозь витраж южной галереи. Платье ее становилось то красным, то желтым, то синим, легкий ветер играл длинными волосами, и она не смела поднять глаза, но знала – он смотрит.

— Это безумие, — голос лорда-командующего заставил Флориана вынырнуть в реальность. – Войско сира Аматиса вдвое больше. Кроме того, Грегалисхолл – только маленький камешек на его пути. Рано или поздно он устремится к нашим стенам – к тому времени он сможет взять замок почти без боя.

«Эта чертова затянувшаяся война, — подумал Флориан, устало вздохнув. – как это странно – весна, яркое солнце, ясное небо, а страна по колено в крови…». Юный герцог нахмурился. Герцогская цепь вдруг стала невыносимо тяжелой, и он поправил ее.

— Сир, я не могу жениться каждый раз, когда нам будет не хватать войска.
— Ваше сиятельство, еще немного – и Вы вообще вряд ли сможете жениться.

Угол рта Флориана едва заметно дрогнул. Это продолжалось уже несметное количество раз – о чем бы ни говорили с ним командующие его армией, разговор неизменно сводился к одному и тому же.

— Я подумаю, — неохотно сказал он. – Если это все, что вы имели мне сказать, полагаю, совет можно закончить.
— Да, мой лорд, — голосом главнокомандующего можно было заморозить все камины в замке.

Солнечный свет слепил глаза просто нестерпимо. Флориан почувствовал себя древним стариком. Отец сказал бы – ты лорд, у тебя нет права на свою жизнь и свои чувства, долг – то, о чем ты должен думать в первую очередь, твое сердце принадлежит не тебе... Сердце… половинка сердца. А вторая половинка…

Они были одни, поделенным надвое, они делили утробу матери и вместе появились на свет. И сердце у них было одно на двоих – как же быть с половинкой сердца…

В день, когда Флориан стал герцогом, он подумал, что теперь всемогущ. В его воле было вернуть Нейерис из монастыря – он так ждал ее, юную, прекрасную, семнадцатилетнюю, во всем блеске и расцвете ее красоты.

Он не мог поверить, что она умерла так глупо, утонув в безмятежных водах монастырского озера. Он не мог в это поверить – ведь ее голос остался звучать внутри него, и до сих пор он часто слышал его, во сне и наяву. Ее последнее письмо запоздало и пришло после известия о ее смерти – как он радовался, вскрывая конверт, и каким же горьким было разочарование…

Четыре года пролетели как четыре столетия, но не стерли памяти. До сих пор у Флориана замирало в груди, когда он видел копну серебристо-пепельных волос и неправдоподобно тонкий стан, и окрик «Нейерис» готов был вырваться из него.

Флориан перегнулся через зубец крепостной стены и посмотрел вниз. С заднего двора раздавалось бряцанье оружия и голоса челяди, а внизу искрилось на солнце озеро, невинно мерцая голубой гладью. Он прикрыл глаза и погрузился в голос Нейерис, звучавший в его сердце – она пела песню, которой он никогда не слышал. «В яркой зелени листьев мне видятся твои изумрудные глаза, они сияют и искрятся, потому что я знаю, что твоя любовь бесконечна, яркие листья опадут и увянут, подуют ледяные ветры, но твои изумрудные глаза будут сиять мне вечно…»

— Милорд, ее сиятельство желает вас видеть, — паж вырос как из-под земли. На нем был изумрудно-зеленый камзол – почему-то сейчас это бросилось Флориану в глаза. Он был раздосадован, что ему не дали дослушать песню. Поблагодарив кивком пажа, он отправился в покои матери, заранее зная, что она ему скажет.

Сорок пять лет – не такой уж возраст для благородной дамы, но леди Инесса состарилась раньше своих лет. Она сидела подчеркнуто-прямо в своем огромном кресле и смотрела прямо перед собой. Флориан учтиво поцеловал ее холодную руку и сел на скамью у ног.

— Как прошел совет? – поинтересовалась она. Ее глаза смотрели куда-то поверх Флориана. Она как будто разговаривала и с ним и не с ним.
— Как обычно, матушка.
— Отчего же как обычно?
— Сир Галахэд не сказал ничего нового.
— И ты ему, я полагаю, тоже.

«Я так и думал», — обреченно подумал Флориан. Раньше мать соблюдала нейтралитет, молчаливо поддерживая. Леди Инесса повернулась вполоборота. Русая пушистая прядка упала на чистый белый лоб, и серо-голубые глаза смотрели на нее внимательно и безо всякого выражения. Сердце леди Инессы сжалось – таким ли он был. Мальчишка с вечно растрепанными вихрами, горящими озорными глазенками, спасавший детвору деревянным мечом от сказочных чудовищ и кроликов от поварят… И теперь он сидит перед ней, вытянувшийся, внешне повзрослевший, с пустым взглядом и усталой складкой у рта. В день, когда его отец умер, он повел войско на битву, никому не показав своего горя, и когда битва была выиграна, ни один мускул не дрогнул на его бледном лице.

— Сын, ты должен жениться, — наконец сказала она. Пушистые ресницы Флориана дрогнули, и он отвел глаза. Казалось, тишина звенит от его невысказанных мыслей.
— Флориан, ты понимаешь, что иначе нам не выстоять в этой войне. Кроме того, нужно положить конец слухам о твоей кровосмесительной любви.
— Матушка, Вы же знаете, наша любовь была чиста, — возмутился Флориан.
— Невозможно прекратить домыслы всех и каждого. Кроме того, своим нежеланием жениться ты провоцируешь эти разговоры.
— Я считаю себя нее вправе делать несчастной достойную леди, которую я не смогу любить, как дОлжно и как она того, несомненно, заслуживает, — проговорил герцог.
— Отлично. Ты позволишь придти и взять твой замок, людям – погибнуть, присягнувшим тебе – оказаться в неволе. Я полагала, что ты уже вырос из песен и сказок, но, увы, похоже, я ошибалась.

Флорин вздохнул.

— Это нечестный прием, матушка…
— Нечестный? В чем я неправа? Или ты думаешь, что сир Аматис внезапно проявит гуманность и отправит свое войско домой прямо у наших стен?

Внезапно на Флориана накатила волна равнодушия.

— Хорошо, матушка, пусть будет так, как вы скажете. Я женюсь, но при одном условии.
— Ты поедешь и познакомишься с леди Рейеллой, — граф Лорас дождался все же ответа на вопрос, о какой услуге желает просить его герцог.

Флориану с трудом давалась формулировка просьбы. Да, черт возьми. Он от самого себя бы это охотно спрятал, но если… Только Лорас может ему помочь.

— Ты ведь знал Нейерис, в детстве мы часто играли вместе.
— Да, я помню ее ребенком… Но вот уже взрослой девушкой… Хотя… кажется, я знаю, кто нам может помочь.

Флориан поднял бровь.

— Я знаком с одной девушкой… В монастыре они были близкими подругами. Она точно сможет определить, похожа ли твоя нареченная на Нейерис.
— Помни. Она не должна быть похожа ни чем – ни внешностью, ни характером. Ни голосом. Ни улыбкой, ни взглядом, ни походкой…
— Помилуй, Флориан. Как может быть одна прекрасная девушка совершенно не похожа на другую? Ну хочешь. Я тебе привезу пятидесятилетнюю каргу с горбом? Она точно не будет похожа. Леди Октавия, например, овдовела довольно давно и принесет тебе такую же огромную армию, если не больше. Зато на Нейерис она точно не похожа.

— Не упоминай ее имени, — угол губ Флориана дернулся. — Моя сестра… и моя невеста должны быть совершенно разными женщинами.

Лорас вздохнул.

— Хорошо, мой герцог, будет сделано.
— Не криви душой. Если она хоть чем-то напомнит мне… я не смогу на ней жениться. Это будет выше моих сил.
— Да помогут нам Боги – я надеюсь, принцесса Рейелла полная противоположность Нейе… твоей погибшей сестре.

Сир Лорас отплыл на остров ранним утром. Был густой туман, и его ладья быстро скрылась из виду, и Флориан не видел счастливо-мечтательной улыбки, блуждающей по лицу своего друга.

Сир Лорас едва мог дождаться, когда его ноги коснутся твердой земли.

— Алейна, вы должны мне помочь, — вместо приветствия воскликнул он.
— Всегда к Вашим услугам, граф, — улыбнулась ему юная красавица, встречавшая его на берегу острова.

В ожидании приема сир Лорас и его очаровательная спутница рассматривали портрет потенциальной невесты.

— Надеюсь, она хотя бы вполовину хороша так, как ее портреты, — вздохнул граф. Он тяготился официальными мероприятиями, но общество Алейны явно скрашивало возложенную на него миссию.
— Ну отчего же, быть может, она их превосходит, — заметила девушка.
— Это просто не может бы… — начал было Лорас и осекся – церемониймейстер объявил о прибытии принцессы Рейеллы, и граф так и остался стоять с раскрытым ртом. Принцесса была и похожа и не похожа на свой портрет. Впрочем, Алейна скорее оказалась права – живую, румяную энергичную принцессу невозможно было изобразить в статике на портрете.
— Несколько пышновата, на мой взгляд. – пробормотал Лорас.
— Замечательно, это нам подходит, — возразила Алейна. –Нам подходит все, что не похоже.

Через несколько дней довольная Алейна радостно объявила графу, что их миссия, кажется, успешно завершена и он может везти принцессу в замок Флориана без каких-либо опасений.
— Но вы так быстро подружились с ней – это похоже на его сестру. И ее доброжелательность…
— Да, но она совсем другая. Как налитое яблочко, живая, деятельная, шумная… Она солнце, а та была луной. Кареглазая шатенка, южанка, кровь с молоком. Ходит быстро, движения решительные, голос громкий, низковатый… Ничего общего.
— И в то же время она просто чудо, не так ли?
— О да, я думаю, это очень хорошая невеста для герцога Флориана.
— Благодарю тебя, друг, — Флориан впервые за много лет улыбнулся. – Принцесса очаровательна … она… в общем. Все, как я просил.
— Я рад, что нам так повезло, — сир Лорас сам сиял, как начищенный медный таз. Он сам разрумянился, подобно принцессе Рейелле, отчего его и без того необыкновенно привлекательное и открытое лицо сделалось еще приятнее. Живые карие глаза его сияли, а кудри растрепались на ветру – на минуту Флориан позавидовал этой жизни, бьющей в его друге через край. – Я, наверное, своей замороженностью испугал невесту.
— Ничуть, — Лорас тряхнул каштановыми кудрями. – Если ты будешь улыбаться, как сейчас, она и вовсе будет счастлива.
— А что же это за девушка, подруга Нейерис, которая помогла тебе в сем нелегком деле? Почему ты не привез ее ко двору?
— Она сама не захотела. Алейна сказала, что может всколыхнуть в твоей душе воспоминания и все такое… Думаю, она поступила разумно.
— В любом случае передай ей мою самую горячую благодарность.

Приготовления к свадьбе шли полным ходом, и замок расцвел. Все близилось, как принято говорить, к хэппи-энду. Однако предстоящее торжество омрачила тяжелая болезнь леди Инессы.

— Может быть. это знак, что мне не стоит жениться, — говорил помрачневший Флориан Лорасу.

Они стояли в северной башне и слушали завывание ветра.

— Не думаю, что это так, — мягко сказал Лорас. – надеюсь, леди Инессе скоро станет лучше, и ты успеешь жениться в срок.
— Не знаю… Это какая-то злая судьба. Я теряю близких в решающие моменты…
— Не позволяй себе думать о плохом! – с горячностью воскликнул Лорас. – вот увидишь.с завтрашнего дня все пойдет на поправку.

Флориан сомневался в правильности своего решения. Он все еще слышал голос сестры – теперь он даже стал как будто отчетливее и громче, он сам не знал, почему.

«Я могу предложить своей невесте лишь половинку сердца, — как-то с горечью сказал он Лорасу. – Потому что другая половинка осталась с ней…»

«Иногда и половинка сердца – это очень много, — серьезно ответил Лорас. – Я был бы благодарен и за такой дар».

Этой ночью он увидел ее во сне так отчетлива, так ярко – и в то же время как бы в тумане. Она стояла на скале лицом к морю, и ветер трепал ее пепельные волосы, обдавая лицо солеными брызгами. Он подбежал к ней – но мешал туман, густой, замедляющий движения… Нейерис повернулась к нему – он увидел ее не девочкой- подростком, какой он видел ее в последний раз – перед ним была молодая женщина, такой Нейерис он никогда не видел. Она что-то сказала. Но шум волн и ветра и туман заглушили ее слова.

Флориан прочел по ее губам: «Тогда мы не успели попрощаться…» Фигура Нейерис таяла в тумане. Пока совсем не потеряла очертаний, он звал ее – но тщетно, туман забирал в себя его крик, и когда он растаял, оказалось, что сестры на скале больше нет.

Флориан проснулся, тяжело дыша. «Где ты, Нейерис?» — шепотом позвал он, но голос, звучавший в его душе много лет, умолк. Сердце Флориана сжалось, и. накинув халат, он отправился в опочивальню матери, невзирая на поздний час. Какая-то сила гнала его. В коридоре он, к своему удивлению, наткнулся на сонного Лораса.

— Нет, не ходи, там с ней Алейна… — вяло пробормотал он.
— Алейна? – удивился Флориан и вошел в покои леди Инессы.

В темноте догорала одинокая свеча, и ее дрожащий свет осветил пышный каскад пепельных волос. Теперь голос звучал не внутри него – он звучал в этой комнате. Обладательница пепельной гривы обернулась… это была Нейерис из его сна, и Флориан остолбенел, не зная, спит ли он, грезит ли наяву или все так и есть.

— Флориан…- выдохнула она и вздрогнула. Обернувшись к постели, девушка прошептала, — матушка, здесь Флориан…
— Когда-нибудь он все равно бы узнал, — голос леди Инессы был едва слышен.
— Нейерис… ты… — все слова разом вылетели у Флориана из головы. –Твой голос… я всегда слышал его… Мне сказали, что ты утонула, но твой голос продолжал звучать во мне…

Нейерис подошла к брату. Она протянула было руку, чтобы коснуться его лица, но передумала и с сожалением опустила ее.

— Флориан… прости нас, мы сделали это ради тебя… — прошептала Нейерис,и слезы засияли в ее прекрасных светлых глазах. –Я… все думали, что я утонула, но, видимо, тебя и твое сердце мне обмануть не удалось…
— Как же ты могла его обмануть – у нас одно сердце на двоих, и если оно не перестало биться, ты не могла умереть! – воскликнул Флориан. Боль, обида, нежность и любовь захлестнули его, и он едва держался на ногах. Как же… зачем, Нейерис, зачем ты причинила мне такую боль?!
— Чтобы не причинить большей боли в будущем, — печально ответила Нейерис. -Ты же понимаешь, что у нашей любви не было будущего, она бы помешала тебе жить – жить по-настоящему, жить, как дОлжно. Я хотела, чтобы у тебя была хорошая жена и счастливая жизнь, а не бесплодная запретная любовь…
— И ради этого ты пожертвовала половиной моего сердца… Нашим сердцем…- он схватил ее за руки. – Матушка… и вы... все это время… знали… вы знали, что Ваша дочь жива, когда я лил слезы о своей сестре, как об умершей!
— Прости ей это молчание, поверь. Ей было очень нелегко. Но теперь ей станет легче – ей не придется носить в себе эту тайну.
— Нейерис… Почему же ты появилась именно сейчас?
— Сир Лорас сказал мне, что наша мать тяжело больна. Я не могла не приехать, но я не думала, что ты…Впрочем, это все к лучшему.

Не находя слов, Флориан до боли сжал руки сестры в своих.

— Нейерис… — только и мог прошептать он.
— Флориан, — голос Нейерис дрогнул. – дело не в физической смерти. Отпусти меня и забудь. Теперь у нас отдельная жизнь, — у тебя своя, у меня свой путь, и мы должны пройти наши дороги раздельно… наше сердце не может быть половинчатым, его никто не может отнять. Помни это всегда.

Она потянула руки, и Флориан, помедлив, отпустил их. Он слушал тишину – звенящую тишину внутри себя, там где был ее голос и шум моря и ветра, осталась только тишина…. И в этой тишине были отчетливо слышны удары его сердца.

Герцог почти не слышал, как она ушла – подол ее платья прошелестел нежное «прощай» за нее. Он услышал приглушенные голоса в коридоре – голоса Нейерис и Лораса, которые затихли в темном коридоре замка.

Флориан подошел к витражному окну – ночью, в темноте, все части мозаики были одинакового цвета. Он закрыл глаза, чтобы не смотреть сквозь них и не видеть этих осколков души и сердца, и увидел темноту. И в этой темноте оно звучало так ровно, размеренно – тук-тук-тук…

Автор: Дейенерис
Идея: Вета